Монолог начинающего артиста: «Если вы решили стать актёром…

актер

…то лучше не надо» – скажу я вам, дорогие мои читатели. Это жуткое занятие. Однако, здравствуйте. Буду краток. Меня зовут Артем Казюханов, летом 2015 года я закончил Ульяновский государственный технический университет по специальности «Связи с общественностью» и отправился пытать счастья в Санкт-Петербург. На минуточку, в один из крупнейших и старейших актёрских вузов страны.

И заранее прошу прощения за сжатость своего рассказа. На самом деле, об актёрском закулисье можно писать целые книги. Я же расскажу лишь о том, что меня действительно в этой среде заразило. Но предупреждаю сразу: оказавшись здесь, я понял, что актерское ремесло – это…как бы помягче выразиться…так скажем, не фунт изюму. А оказался я, кстати сказать, в Российском государственном институте сценических искусств. Давшем отечественной, прости Господи, сцене Константина Хабенского, Михаила Пореченкова, Ваню Урганта, Михаила и Лизу Боярских, Данилу Козловского, Дмитрия Нагиева и Аркадия Райкина.

Как я там оказался?

Все очень просто. Я рассудил так: «образование для трудовой книжки я получил (четыре года журналистского стажа и красный диплом Политеха умереть с голода, я надеюсь, не дадут), а теперь пора получить образование для души». Актёром я мечтал стать с детства. Сцена, кулисы, театр, кино, софиты, толпы поклонниц − все это манило меня…

Поэтому, после защиты дипломной работы я взял все свои документы в один большой мешок и поехал в Санкт-Петербург. Диплома у меня на руках, правда, не было, но на прослушивании это мало кого волновало. Вообще, при поступлении в актерский вуз, как оказалось, вообще мало кого из окружающих что-то волнует. Это место, где дается абсолютная свобода для импровизации.

Я смеялся, когда мне рассказывали, что абитуриенты МХАТа приезжали к студии с палатками, и штурмовали комиссии с мамочками и папочками, создавая целые живые заслоны, чтобы не пустить конкурентов. Но, в общем-то, картина эта оказалась недалека от реальности.

Десятки уставших, заплаканных и раскрашенных лиц… Сшибающие тебя с ног дверьми хабалки и робкие девчушки, не могущие связать два слова… Мальчики, похожие на девочек… Девочки, похожие на мальчиков… Бывалые абитуриенты, делящиеся опытом с новичками…

− Я нахамила, и ушла! − горделиво заявила кому-то на другом конце айфона выходящая через проходную блондинка.

Расчетное время прослушивания каждой партии кандидатов из 6 человек − от 15 до 30 минут, в зависимости от того, насколько непростыми будут кандидаты. Но набирающие курс мастера, как и подобает настоящим творческим личностям, редко проявляют пунктуальность. И порой прослушивания одной «шестерки» затягиваются на час-два. В результате этого, в вестибюле образуется пробка из озлобленных друг на друга артистов, опасающихся, что кто-то урвет их место в очередной «партии на прослушивание».

Вообще, по атмосфере своей очередь на собеседование больше всего походила на большой рынок. Или вокзал. Тут все друг другу чужие, но всеми силами стараются походить на своих.

Как меня слушали?

Немногим дружелюбнее оказались и первые собеседования, на которые однажды удалось прорваться и мне.

Вообще, стандартное прослушивание занимает от 4 до 10 дней. Оно состоит из вступительного прослушивания (где ты читаешь стишок, прозу и басню), первого тура (где узнаешь, что твои стишок, проза и басня – мягко говоря, не фонтан, и тебе надо читать совсем другие стишок, прозу и басню), второго тура (где ты должен спеть под музыку и без нее, станцевать, сыграть на музыкальном инструменте и быть готовым прочитать свои стишок, прозу и басню, которые уже должны стать фонтаном) и третьего тура (где мастер, набирающий курс, волен делать с вами все, что захочет).

Например, я на третьем туре делал с товарищами отрывки из Шекспира. Я был там Мальволио – самовлюбленным, напыщенным дворецким из «Двенадцатой ночи». А в мастерской по соседству ребята выходили на сцену и должны были всеми силами за минуту убедить мастера ЧТО ОНИ И ТОЛЬКО ОНИ должны быть взяты на учёбу. В ходе этой вакханалии девушки срезали себе ножом волосы с головы, парни признавались мастеру в любви, раздевались догола и читали матерные монологи. В общем, как повезет.

Что я вынес из поступления? То, что в этом деле никакие правила и подготовка не срабатывают. Я подавал документы сразу в четыре мастерские (три актерские и одну режиссерскую). Но при этом во всех мастерских, где комиссия поначалу одобрительно отзывалась о моих данных, мне в финале давали хорошего пинка, не пропустив даже на первый тур. А у взявшего меня к себе мастера я прямо посреди прослушивания забыл текст стихотворения.

Все мастера − опытные режиссеры и педагоги. И при наборе будущих питомцев они смотрят на что-то другое. На что – не знаю, правда до сих пор не знаю! Поэтому все попытки звучать выразительно, хохмить, быть вежливым или дерзким, умным, загадочным, наглым − все это суета сует. Если кому-то вдруг взбредет в голову повторить мой безумный путь, мой совет: будьте собой. Там разберутся. Всю жизнь притворяться не выйдет.

Почему свой путь я считаю безумным? А потому, например, что я никогда в жизни не умел ни петь, ни танцевать. Но за время поступления я пел песни на пяти языках (при этом зная по факту только один: «Пойте на французском, Казюханов! − Но я не знаю французского, Режиссер Режиссерович! − Не колышет, выкручивайтесь!») под рояль и без рояля, танцевал канкан, до хрипа срывал глотку, читая военные стихи, вспоминал самые поганые воспоминания из детства в присутствии пятидесяти человек и делал ещё очень много вещей, о которых и помыслить не мог, переступая порог театрального института. Путь к софитам и поклонницам оказался тернист. Не прекращает он быть таковым и сейчас.

Как я учусь теперь?

Спросите себя на секунду, дорогой читатель: почему о прелестях поступления (проходившего в июне 2015 года) я пишу только сейчас (весной 2017 года)? Отвечаю. Артист − это человек, постоянно, вы слышите, ПОСТОЯННО находящийся в состоянии дикого, бешеного цейтнота. Времени у него нет ни на что.

Каждого, кто впоследствии прошел все три тура и финальную беседу с мастером, предупредили: «на четыре года прощайтесь с домом, друзьями и семьей». Многие тогда усмехнулись: «пугают, чтоб не расслаблялись». А это была не шутка.

Когда ты обучаешься на актёра, тебе категорически некогда писать, читать, спать и есть. Лично я первые два месяца спал в съемной квартире на сдувающемся надувном матрасе, но меня это совершенно не тревожило − так глубок был мой сон. Сон человека, измотанного в край.

Лишь много позже, привыкнув, начинаешь осознавать кайф от такой плотной вовлеченности в работу.

Режим актера прост до ужаса. Каждый день с 9.30 до 22.00 семь (да, семь, это не опечатка) дней в неделю. Просто, в воскресенье работаешь без преподавателя. А с понедельника по субботу − с 9.30 до обеда пары (русский язык, мифология, зарубежная литература, отечественная литература, зарубежный театр, отечественный театр, акробатика, сценическое движение, сценическая речь, основы теории музыки, вокальный ансамбль, индивидуальный вокал, история, история искусств, французский язык и множество других радостей жизни), затем − занятия с мастером.

Мастер, чтобы вы поняли − это такая помесь преподавателя, дипломного руководителя, заведующего кафедрой и куратора. Он берет тебя на первом курсе и ведет все четыре года.

Мастер с обеда и до 21.00 проводит с тобой тренинги, учит понимать себя и чувствовать партнера по сцене. Сделать группой в больших белых масках град? Предъявить («изобразить», а особенно «сыграть» в ходе первых курсов обучения − табуированные слова) жирафа, свинью, орангутанга? Почувствовать себя в лифте, едущим на 25 этаж? Ещё больше упражнений? Их есть у меня! На самом деле, я многому научился, обучаясь азам актерского мастерства даже в самый первый семестр. И главное, что я вынес, так это то, что играть не надо. Вообще. Надо жить.

Но даже сейчас, сдав три сессии, я понимаю, что пороху я ещё толком так и не нюхал, и самое жестокое − впереди. Да, я научился жонглировать, драться на палках, правильно падать, не больно бить в солнечное сплетение, становиться орангутангом и даже дважды вышел в эпизодических ролях на реальную академическую сцену театра «На Моховой», играя бомжа по кличке Бухач.

Но все это − только начало, без сомнения. Меня в грядущей борьбе за место под актерским солнцем ожидают немалые испытания. И единственное, что утешает меня, так это то, что я исполняю свою мечту. Вот это то, о чём я действительно всю жизнь МЕЧТАЛ, как в сказке. Я – всего лишь еще один маленький мальчик, в детстве услышавший историю про Гагарина, и захотевший стать космонавтом. Только мой космос начинается на сцене.

Share on facebook
Share on vk
Share on odnoklassniki
Share on telegram
Share on whatsapp
Share on twitter

Оставить комментарий:

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*
*