Дмитрий Шацков — урбанист, модератор сети Центра прикладной урбанистики, который выиграл стажировку «Как открыть креативный кластер» от международного Фонда «Calvert 22»  в г. Хельсинки (Финляндия) — делится решениями по улучшению города, которые можно применить в Ульяновске.

Судя по последним статистическим данным, которые мне удалось найти в интернете, в Ульяновске и Хельсинки примерно одинаковое количество населения — более 600 тысяч человек. Поэтому, мне как исследователю городов было интересно сравнить, как устроен город, который по численности не превышает наш, как себя в нем ощущают люди и что из опыта Хельсинки можно применить у нас в Ульяновске.

Содержание:

  1. Вторая жизнь зданий.
  2. Ограничение скорости.
  3. Архитектурный облик.
  4. Площадки для собак.
  5. Место силы развития города — что это?

1. Вторая жизнь зданий

Так как моя стажировка была посвящена креативным пространствам, одним из обязательных пунктов посещения стал крупнейший культурный центр Kaapeli «Кабельный завод». В конце 1980-х завод прекратил существование. Здание опустело и стало собственностью городской администрации.

Пока власти думали, что делать с огромной территорией – здание захватили сквоттеры (люди, которые самовольно заселились туда без всяких прав и разрешений). Они начали борьбу за превращение «Кабельного завода» в культурный центр.

Активисты добились, чтобы бывший завод стал культурным центром, и сегодня Kaapeli — крупнейший в Хельсинки культурный кластер, в котором существуют театр танца, 11 галерей, 3 музея, школа искусств, а также проходят выставки, концерты, фестивали.

Kaapeli

Kaapeli

Второй подобный пример — это бывшая психиатрическая больница Lapinlahti, в которой теперь, по словам его создателей, «место новых сумасшедших и креативных людей». История похожа на «Кабельный завод», только на этот раз здание у города попросило сообщество художников. В один из дней я даже участвовал в митинге за сохранение этого креативного пространства, так как по словам организаторов городская администрация намеревается сделать ремонт и продать здание.

митинг за сохранение креативного пространства Lapinlahti

Митинг за сохранение креативного пространства в Lapinlahti

Оба эти примера показывают, как можно дать вторую жизнь заброшенным развалинам силами горожан и местных городских сообществ.

2. В историческом центре города ограничение скорости 30 км/ч

Хельсинки — один из городов, который переходит от приоритета автомобилистов на дорогах к приоритету пешеходов и велосипедистов. Эта ограничительная мера стала одним из таких шагов. При этом жители не закидывают администрацию жалобами на скоростной режим — они просто садятся на общественный транспорт или велосипеды, потому что он удобнее и выгоднее.

улица Хельсинки

улица Хельсинки

Условия для велосипедистов здесь великолепные. Здесь не просто знаки на дорожках и велопарковки в парках. Это целые велосипедные маршруты с четкой разграничительной линией, которую уважают и автомобилисты, и пешеходы. Это при том, что столица Финляндии спроектирована во времена гужевого транспорта не в самых благоприятных климатических условиях. Кто захочет вдруг проверить, тут можно подробнее узнать о маршрутах проекта «Велосипедизация».

Но оба эти пункта — результат тщательного анализа транспортной системы с полевыми исследованиями, построенной стратегией на основе этого же анализа, и ежедневного мониторинга инфраструктуры. Вот эти вещи точно нужно брать на карандаш.

3. Архитектурный облик

Хельсинки — это родина «отца» архитектурного модернизма в Северной Европе, архитектора и дизайнера Алвара Аалто. В его родном городе много его работ, однако меня больше всего поразил концертный зал «Финляндия». По своим масштабам он напоминает Ленинский мемориал, что, в общем-то, объяснимо: строилось оно в том же стиле и теми же технологиями, что и мемцентр. Но при этом здание концертного зала не сравнится с мемориалом по степени ухоженности снаружи и внутри. Гранитную плитку, которая со временем стала разрушаться, как и на мемцентре, успели заменить 3 (!) раза на такую же, сохранив изначальный облик здания в центре города. Внутри оригинальная мебель, лампы, гардеробы… А все потому, что здание берегут как культурный и исторически важный объект. Я думаю, это хороший пример нашему мемориалу, как нужно сохранять архитектуру на высоком уровне как в плане экстерьера, так и в плане интерьера.

Больше всего, конечно, меня поразила ухоженность архитектуры. Складывается ощущение, что все здания только что построены или отремонтированы. За каждым домом следит специальная городская инспекция, и если кто-то не приводит в порядок здание, например, не восстанавливает отвалившуюся с фасада плитку, или устраивает переделку по своему усмотрению, типа обносит мрамор сайдингом, то за это владелец здания или его жильцы получают серьезные штрафы.

архитектура города Хельсинки

архитектура города Хельсинки

Есть здесь и новые архитектурные формы, например эта лютеранская церковь.

лютеранская церковь

лютеранская церковь

Я думаю, Ульяновску крайне не хватает этого бережного отношения и внимания к собственной городской истории. Ярчайший пример — кондиционеры на зданиях культурного наследия, что законом запрещено. А собственников никто не штрафует за такие нарушения.

кондиционеры на зданиях

пример из Ульяновска

Но больше всего меня поразило, что даже в обычных панельных домах у подъездов остались двери 1970-х годов. Причем они не болтаются на петлях — они исправно выполняют свою функцию и прилично выглядят. На мой вопрос, почему их не заменили на пластиковые, как это делают в России, получил в ответ два слова: «А зачем?». Когда двери исправны, это лишняя трата денег и времени, зато эти же средства можно вложить в более насущные вещи, например, в поддержание архитектурного облика.

4. Площадки для собак

В городе много собаководов, это заметно. Для прогулок с братьями меньшими у таких жителей есть удобные, огороженные места для выгула. Из-за этого собаки не мешают родителям и детям на детских площадках. Они могут тренироваться на специально созданной для них полосе препятствий.

Если бы в Ульяновске появилось хотя бы по одной в районе такой площадке, она бы стала идеальным местом для коммуникации сообщества собаководов.

место для прогулок с собаками

место для прогулок с собаками в Хельсинки

5. Городской музей — место силы развития города

На своих публичных выступлениях и в разговорах со знакомыми я спрашиваю, когда в последний раз мои собеседники были в краеведческом музее Ульяновска. Самый частый ответ — в школе, когда всех водили туда на экскурсию. Как правило, припомнить что-то из экспозиции им сложно. А когда я задаю уточняющий вопрос, почему так происходит, они пожимают плечами и говорят: «А что нового я там увижу? Ничего же не меняется».

Надо принять это как факт. Музеи, как и библиотеки, уже не носители сверхзнаний, общих фактов и цифр. Их в этом отношении уже преспокойно заменил интернет. Но они могут вновь вернуть свою публику, если будут говорить с ней о ней самой и на современном языке.

В Хельсинки есть городской музей, с которого стоило бы взять пример ульяновскому. В отличие от нашего, в нем история не заканчивается. Там есть комната с «машиной времени», в которой через VR-очки ты видишь, как город выглядел 20 или 10 лет назад. Или ты можешь увидеть прошлогоднюю историю: пассажиры едут в новом трамвае, молодые ребята чистят снег в скейт-парке, который построили сами. А потом видишь панораму старого города с самой высокой точки.

машина времени в музее

«машина времени» в музее Хельсинки

Есть пример работы с горожанами, который не требует особых вложений. Это выставка переживаний горожан. Их собирает городской музей, как бы разговаривая со своим посетителем и помогая ему ответить на вопросы, которые ему про город не так часто задают. Каждый посетитель может оставлять стикеры со своими переживаниями в музее, тем самым можно проанализировать, что беспокоит и волнует горожан сейчас.

записки от жителей в музее

стикеры горожан с мыслями о городе

Чтобы еще больше проникнуться атмосферой города Хельсинки, предлагаю посмотреть видео с моей стажировки. Там вы увидите места, которые я упоминал ранее:


Текст и фото: Дмитрий Шацков
Видео: Мария Мозгунова